Впрочем, мани, к которому присоединились еще Том Марике, Зах Френ, Годфрей, Джоз Мерит и остальные участники экспедиции, решили в крайности прибегнуть к силе, чтобы вырвать Джона из рук индасов.
Поднявшись по долине до становища туземцев, они убедились, что последние уже снялись с места. Мани последовал за ними, и вот почему 25 апреля пополудни, в то время как Годфрей выдвинулся на полмили вперед, он неожиданно очутился около капитана Джона.
Боркеру удалось, однако, овладеть собой, и он глядел в упор на Годфрея, выжидая, что предпримет и скажет молодой юнга.
Годфрей не замечал его! Он не в состоянии был отвести глаз от капитана. Хотя он никогда не видел его, но черты его лица глубоко запечатлены были в его памяти благодаря той фотографии, которую дала ему миссис Брэникен. Для него не могло быть сомнения: человек этот был капитан Джон.
Джон рассматривал Годфрея с не меньшим волнением. Несмотря на то, что он не мог отгадать, кто был этот мальчик, он пожирал его глазами. Он протягивал к нему руки. Он звал его прерывающим от волнения голосом… Да! Он звал его к себе, как будто это был его сын.
Годфрей кинулся ему в объятия, со словами:
— Капитан Джон?
— Да, я… Это я! — отвечал капитан Джон. — Но ты, дитя мое, кто ты? Откуда ты знаешь мое имя?
Годфрей не в состоянии был отвечать.
Он вдруг увидел здесь Лена Боркера и не в силах был победить чувства омерзения, овладевшего им при виде этого злодея.
Лен Боркер, однако, быстро проанализировал все последствия этой неожиданной встречи, признав ее для себя в высшей степени благоприятной.
Разве не являлся удачей этот случай, отдававший в его руки одновременно и Годфрея, и Джона?
Возможно ли было мечтать о большей удаче, чем эта, которая делала его единственным вершителем судьбы отца и Сына? И, обернувшись к черным, он жестом приказал им разлучить Годфрея и Джона, схватив их обоих.
— Лен Боркер! — воскликнул Тодфрей.
— Да, дитя мое, — отвечал Джон, — это Лен Боркет, тот, который, спас меня…
— Он спас вас! — воскликнул Годфрей. — Нет, капитан Джон, нет, Лен Боркер не спас вас! Он желал погубить вас и для этого покинул нас, украв у миссис Брэникен ваш выкуп.
Услыхав это имя, Джон крикнул, схватив Годфрея за руку:
— Долли, Долли?
— Да, капитан Джон, ваша жена миссис Врэникен недалеко отсюда!..
— Долли! — вскрикнул Джон.
— Малый этот обезумел! — сказал Лен Боркер, приближаясь к Годфрею.
— Да, безумный! — прошептал капитан Джон. — Бедный ребенок — безумный!
— Лен Боркер, — продолжал тогда Годфрей, дрожа от негодования, — вы предатель, вы убийца! И если убийца этот здесь, капитан Джон, то потому, что решил погубить и вас, покинув миссис Брэникен и ее товарищей!
— Долли! Долли! — воскликнул снова капитан Джон. — Нет! Ты не безумный, дитя мое! Я верю тебе! Я верю тебе! Пойдем! Пойдем!
Но в этот момент Лен Боркер и его люди бросились на Джона и Годфрея; Годфрею, выстрелив из револьвера, удалось убить одного из черных, но тем не менее Джон и он были схвачены.
К счастью, звук выстрела был услышан. Послышались крики на расстоянии нескольких сот шагов, и через минуту показались мани и люди его отряда, Том Марикс со своими товарищами, миссис Брэникен, Зах Френ, Джоз Мерит и Джин Ги.
Лен Боркер и негры не были в состоянии даже оказать сопротивления, и вскоре Джон был в объятиях Долли.
Лен Боркер проиграл свою партию.
Понимая, что ему не будет пощады, он бросился бежать, за ним последовали и его туземцы. Мани, Зах Френ, Том Марикс, Джоз Мерит и дюжина людей отряда кинулись за ними в погоню.
Как описать чувства безмерного счастья и волнения, которые охватили сердца Долли и Джона? Они оба плакали, а Годфрей обнимал их обоих, присоединяя свои поцелуи к их поцелуям, свои слезы к их слезам.
Прилив долгожданного счастья сломил силы Долли и сделал то, чего не могли сделать все испытания, вынесенные ею. Силы изменили ей, и она лишилась чувств.
Годфрей и Гарриет стали помогать ей. Они знали, что Долли однажды под влиянием горя лишилась рассудка и теперь боялись, чтобы не случилось бы то же под влиянием радости.
— Долли! Долли! — звал ее Джон.
А Годфрей} держа ее руки в своих руках, повторял:
— Мама, мама!..
Долли открыла глаза, и рука ее пожала руку Джона.
Джон, слыша слова Годфрея, привлек его к себе со словами:
— Уайт, сын мой!
Но Долли не захотела оставлять его в заблуждении относительно Годфрея.
— Нет, Джон, — сказала она. — Годфрей не наш сын! Наш маленький Уайт скончался вскоре после твоего отъезда.
— Скончался?! — воскликнул Джон, не переставая глядеть на Годфрея.
Долли собиралась уже рассказать ему о том несчастье, которое обрушилось на нее пятнадцать лет тому назад, как раздался выстрел с той стороны, куда направилась погоня за Леном Боркером.
Свершилось ли, наконец, правосудие над этим злодеем или же Лену Боркеру удалось совершить новое преступление?
На берегу реки появилась группа людей. Двое из них несли на руках раненую женщину.
Женщина это была Джейн.
Вот что произошло с ней.
Бросившиеся в погоню не теряли Лена Боркера из вида, и их разделяло уже только несколько сот шагов, когда Лен Боркер внезапно приостановился, заметив приближающуюся Джейн.
Несчастной женщине удалось накануне бежать. Она брела наугад. И когда раздались первые выстрелы, она находилась на расстоянии всего четверти мили от того места, где произошла встреча Джона и Годфрея. Она поспешно бросилась на шум выстрелов и очутилась лицом к лицу со своим мужем.
Схватив ее за руку, Лен Воркер пытался тащить ее за собой. Обезумев от злобы, при одной мысли о том, что Джейн увидит Долли и раскроет ей тайну рождения Годфрея, он повалил ее на землю и, когда она стала сопротивляться, поразил ударом кинжала; но в то же мгновение раздался ружейный выстрел, сопровождаемый возгласом:
— Хорошо!.. О, очень хорошо!..
Это был Джоз Мерит, который спокойно прицелился в Лена Боркера, спустил курок и выстрелил.
Злодея не стало; пуля пронзила его сердце.
Том Марикс кинулся к Джейн, которая еще дышала. Двое людей взяли несчастную женщину на руки и принесли к миссис Врэникен.
Увидя Джейн в таком положении, Долли вскрикнула и, склонившись над умирающей, пыталась расслышать биение ее сердца. Но Джейн была ранена смертельно.
— Джейн! Джейн! — звала ее Долли громким голосом.
Услышав голос, напоминавший ей о единственной привязанности в ее жизни, Джейн раскрыла глаза, взглянула на Долли, слабо улыбнулась и прошептала:
